| Эра милосердия |
[Nov. 16th, 2009|01:05 pm] |
Читаю «Эру милосердия» — это... ну... :-) ну как объяснить, что такое для меня «Эра милосердия», если вы не спешили домой специально к началу фильма, причем как в первый раз, так и в третий, и в пятый, и в очередной? Странно, что только сейчас я добралась до книги, но в любом случае произошло это очень вовремя — так отчетливо соприкасается текст с реальностью, с осенью, с погодой, с сегодняшним слякотным снегом. Вайнеры любят в Москве то самое, что люблю я, мы ходим с ними по одним и тем же местам. По этому роману можно исследовать Москву с той же точностью, как по «Преступлению и наказанию» — Петербург. Кто-то фанатеет от «Мастера и Маргариты» и знает наперечет булгаковские адреса. А я люблю «Эру милосердия», и теперь благодаря книге еще ближе становится то, чего я недосмотрела в фильме. Раньше знала наверняка разве что «в Сокольники он, гад, рвется — там есть где спрятаться!», и всегда улыбалась этим словам, оказываясь в тех краях. Теперь же, проходя мимо бывшего центрального рынка (это где нынче, прости господи, «Неглинная Plaza»), отсчитываю третью скамейку по Цветному бульвару — оттуда, считай, и начинается роман. По Цветному тогда ходили трамваи. Моя Москва.
Мы с Шараповым были когда-то соседями, с разницей в ничтожные 62 года: он жил, судя по всему, в доме 4/1 по Сретенке, напротив храма Успения в Печатниках, в угловой комнате на втором этаже, а я в Костянском переулке. И аккурат между нами, в Ащеуловом — Костя Сапрыкин, Кирпич. До чего отвратительно смотрится там теперь здание Лукойла! И не в том дело, что некрасивое, а... ненужное что ли, лишнее совсем в тех написанных Вайнерами декорациях. Инородное тело.
Вообще удивительно, какой маленькой, оказывается, была послевоенная Москва. Милицейское общежитие, куда Жеглову было далеко ездить с Петровки — это же всего-навсего Башиловка, станция метро Динамо. А «ветхий, скособоченный домишко, обшитый почерневшими трухлявыми досками», темная барачная улица Божедомка, где жила Соболевская — это и вовсе нынешняя улица Дурова, а кажется, будто край земли. Все другое совсем.
Еще удивляюсь, как здорово, как верно и бережно подобран в фильме актерский состав — слово в слово по тексту, чтоб не нарушить ничего. Это же не просто какой-то там детектив с перестрелкой. Это «Эра милосердия», причем с той самой интонацией, как произносит эти слова Гердт — ни капли нельзя из нее изъять. «Он смотрел на меня прищурясь, и все его лицо было собрано в маленькие квадратные складочки, а кожа коричневая — в темных старческих пятнах. И может быть, потому, что Михал Михалыч вытягивал сильно голову из коротенького плотного туловища с толстыми лапками-руками и маленькими ногами, казался он мне очень похожим на старую добрую черепаху. И носил он к тому же коричневый костюм в клетку, цветом и мешковатостью напоминавший ячеистый панцырь». Никто никогда не говорил мне, что Гердт похож на черепаху. :-) Но ведь — да, да, правда? И то же самое с Гришей Шесть-на-девять, и с Груздевым, и с другими... Только Жеглов в книге еще лучше, чем у Высоцкого — моложе и напористей, в него такого можно даже влюбиться. А Шарапову всего 22... впрочем, они тогда и в 18 были старше нас.
( Так. ) |
|
|
amused
artistic
curious
admiring
working
tired![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
cool
high