Current mood:	curious
Entry tags:	mores

Bobo
Просто захотелось рассказать.

Его зовут Джованни Менси, он архитектор. Мы сидим в Gusto в Камергерском, мерзнем под октябрьским солнцем и обсуждаем по-французски кризис современной архитектуры. Он, впрочем, не уверен, что архитектура — искусство, «потому что в ней живут». В какой-то момент разговора ссылается на Андрея Рублева и Владимира Фаворского, и в ответ на мое удивление: «Неужели в Италии известны эти имена?» невозмутимо пожимает плечами: «Культурным людям — безусловно». Его отец — коммунист с внешностью мафиози. Сам он наверняка сошел с кадра какого-нибудь кино 50-х, такой герой неореализма — художественный беспорядок на голове и грусть в глазах. Не яппи и не глянец, а то, что французы называют bobo — bohème bourgeoise. Мне очень нравится это определение нас. В широком смысле.
Россия удивила его: в квартире, где он живет, есть вайфай и телефон, с которого можно позвонить «даже в Италию»; молодежь на улицах часто похожа на миланскую и слушает ту же музыку; «военные так молоды, совсем дети!». Мы выясняем, что «дедовщина» по-итальянски nonnismo — «nonno is grandfather».
Он приехал в Москву, чтобы проехать по Транссибу до Пекина, но, по-моему, не очень представляет, что его ждет. «В московских магазинах и музеях никто не говорит по-английски», — сетует он. — «Может быть, у вас больше в ходу французский?».